А джаз драбаданит по крышам
А дождь колеблет колонку
А соль растворится в чашке
А сахар наполнит солонку

А пальма дрейфует на льдине
Полярник цветет в пустыне
И все разлетелось на части
И все едино

отвечай на вопрос зачем
разливая по чашкам чай
по карманам ища ключи
по пространству ища вай-фай

совещаясь огнем и мечом
расчищая речи ручей
отвечай на вопрос зачем
разгребая чащи вещей

отдавая врачам мочу
начиная кино качать
отвечай на вопрос зачем
и зачем на него отвечать

Музыка – это такой предмет:
В воздухе есть, а на пальцах нет;
Хочет дымится, а хочет – искрится
Немилосердная эта сестрица.

Музыка – это такой момент:
Стены не держат, не ловит цемент;
Словно в вине растворилась корица –
Это событие не повторится.

Музыка – это полный привет,
Переход на невидимый спектру свет;
Вся умца-умца и вся ламца-дрица
В твоей крови уже серебрится…

Семнадцать мгновений в картинках

В ролях: fiachna и лопухи; dinoza_yats, fiachna и аккумулятор; Напополам и качели; Напополам и гамак; Фьяхна и сушка; Фьяхна и электровелосипед; Динозаяц и смородина... И другие официальные ромашки.

Куртки уже в руках.
Раскупается сок в ларьках.
И вольно, и невозбранно
Гудит самолет в облаках.

И можно уже вдохнуть,
Не рискуя простудить что-нибудь.
И скоро бабочьи стайки
Начнут свой шелковый путь.

Так долго это тепло
По усам твоим тихо текло,
Потом над порогом махало.
И ты серебришь крыло.

( Read more... )

До чего техника дошла. Чтобы встретить Ниагару – живьем, в натуральную величину, – уже даже необязательно до Америки добираться. Я сегодня выхожу в кухню на подозрительный шум а-ля "Звуки природы. Медитация в джунглях" – а там на меня она. Падает. Натурально. Нет, не как из ведра. Потому что из ведра – слабее, ведро быстро кончается. А это усиливается. Тарабаню в дверь этажом выше – за ней только кряхтят. Звоню в аварийку – там только гудят... Оказалось, у пожилого товарища сверху окончательно упала крыша, и падая, задела вентиль или что у них есть еще там. И он забаррикадировался и никого не впускает. Я, бубнит, тряпочкой закрыл (а стихия, как бы резвяся и играя, уже хлещет с карнизов). Боится, что жизни лишат. Потому что больше с него такого взять ну совсем нечего. Сантехнику он открыл уже когда у нас в кухонном шкафчике насквозь промокла мука...

Мебель придется выкинуть. Холодильник и после водных процедур продолжает преданно дырчать: ему, сделанному в эпоху холодной войны на танковом заводе, уже не страшны, видимо, никакие цунами: он выживет вместе с тараканами и пойдет по пост-ядерной планете собирать мусор... Тем нескольким этажам, которые опрометчиво сделали ремонт, много увлекательнее.

Но прекраснее всех вел себя наш без преувеличения неземной квартирный хозяин. Он весело комментировал: "Какая удача! Я встретил соседа, которого не видел шестнадцать лет! Вам вот цветочки полили! (густым меловым раствором, ага. – Ю.) В конце концов, я квитанции забрал, а то все руки не доходили! А высохнет – отремонтируем!"

Но не просох пока даже поток во дворе...