Кто мечом к нам придет снаряжён,
                     тот у нас пробормочет: «Oh shit!»
Если офисный есть планктон,
                     значит, также есть офисный кит.
Он движется по пучине,
                     разевая свой офисный рот,
И по логике этих вещей
                     наполняет такой же живот.

Но у нас есть аська – вот плот –
                     и фикус, как у Леона.
Если офисный есть кашалот,
                     значит, офисный есть Иона.
Он входит и выходит как шарик
                     в мультике про Винни-Пуха,
Он во тьме фонариком шарит,
                     сохраняя присутствие духа…

И ежели продолжать параллели,
                     то есть офисный китобой.
Выходи иногда из роли,
                     а то он придет за тобой.

Цфат заливало сверху донизу и обратно, но мы храбро нырнули - и, вымокнув по уши и назад, я была вознаграждена. Встретили меня в одной галерейке примерно вот такие штуки на шелке. Мне аж стало теплее и суше! Оно еще живьем красивше, чем на фото, ибо шелковистое и сияет.

В Яффо же разливалось, наоборот, солнце. И за очередным каменным углом оно высветило (висевшую прямо на стене) вот такую красотищу. Мне объяснили и показали, что это даже не красками на холсте, а нитками на ткани!..

Так что если кому вдруг на какое время станет холодно и грустно, то я вам выдала военную тайну, куда нужно немедленно попасть для чудесного исцеленья.

Одна молодая Картошка вышла замуж за военного. И стала Картошка в мундире. Другая картошка, с мягким характером, однажды встретила француза. И стала Картошка Пюре. А третья Картошка не верила мужчинам. И так и осталась – Картошка фри.

(с) napopolam & dinoza_yats

Возле отдела молочных продуктов тебя обливает холодом,
Две тележки в узком проходе грозят баталией.
Ты мусолишь список: купить того и сего и хересу.
И тут ни с того ни с сего думаешь:
                                           это же жизнь,
                                                      и она сейчас,
                                                             и она продолжается.

До бордюра – ровно три секунды красного светофора,
Черный фикус в желтом окне фиксирует резкость.
Уже и белое, и оранжевое неторопливо село за городом.
И вдруг ни к селу ни к городу думаешь:
                                                         это же жизнь,
                                                                  и она вот тут,
                                                                       и она – все еще.

От касанья ключа дверь кричит преувеличенно громко,
Как соседи, в чью любовную сцену хочется вставить: «Не верю».
К борщу сметану таки забыла, ладно, и так супер.
И вот
      ни в борщ ни в красную армию
                                                     думаешь:
                                                                 жизнь –

11 октября в 17.00 в кафе-клубе Свой круг (это в Москве) будет весело. Ибо там будет Игра в города!

Во-первых, будет презентация аж четырех (!) книжек. В том числе моей. Счастье всем, и пусть никто не уйдет неокниженным! :) В сборнике под тем же названием, что и вечер, были замечены такие многоталантливые личности:

Игорь Белый bujhm,

Алексей Пустовойтов apusta,

Ева Шателей shatelei,

Мария Калужская pohuanita,

а всего 19 человекопоэтов :)

Во-вторых, поэты будут читать, а музыканты музицировать. Последним будут заниматься Ойфн-вег, Ученый медведь, Женя Мелешко и другие официальные лица хорошие певцы и игрецы.

В-третьих и во-многих, будет фотовыставка, слайды, вкусности и прочие радости. Очень подробно все расписано тут.

Приходите!

1
Голос собачий взлетает и гафснет
Я приземленная жмет же туфля
Там так тепло где все еще нас нет
Но и тут не мороз а пока все тут я

Моим пожеланьям нигде межи нет
Но рвется где топко точно где вязко
Туфля о жесткий асфальт пружинит
Тени кошачьи крадутся мяфско

2
Ради зеленого словца
Стерпеть то что спадает с лица
Дерево
И в его лице улица

Стерпеть уже это рыжее
Холодное очень оружие
И белую
Гвардию жесткой стужи

Ради синего словца
Смотреть весь спектр до конца

*
Время тощих коров отличается от времени тех же зверей, но тучных, какой-то лиственной незаземленностью и оторванностью. И разорванностью. С одной стороны, в тебе бродят глобальные бредни касаемо переустройства мира, пиров на скамейках и покраски прически своей в изумрудный. С другой, даже в арку дворика как-то робко войти, не то что в кафешку. Ты весь какой-то более уязвимый, более хрупкий, более ломкий. Типа осеннего одуванчика.
Время тучных коров отличается от времени предыдущего какой-то натюрмортной такой устаканенностью. Ты более склонен не заметить хамящую продавщицу: сейчас яснее, что ей тяжелее. Ты спокойно смотришь на дождь в прогнозе. Ты понимаешь, что бежевый может быть не хуже оранжевого – чувствуя, как оно льнет, ощущая, что ткань не рвется.

*
 Когда много нервно бегаешь, по пути начинает казаться, что так издергался насквозь, что уже никакое облако, никакое дерево эту трясучку не уймут, так и загнешься сбрендившим муравьем.
 Когда долго тихо бродишь, в пути начинает мерещиться, что вот уже надышался синим-зеленым и навпитывался свежего согревающего сверху так, что тебе теперь нипочем ни кнут, ни погонщик, ни вся королевская перемать – ты все перемелешь и переваришь, не запуская в себя.
 А потом ты бегаешь и не помнишь.
 А потом ты бродишь и забываешь.